Что изменилось в доступе к архивам репрессированных
Архивы стали чаще отказывать в выдаче материалов о репрессированных, даже если ранее они были доступны. Нормативные правила позволяют ограничивать не секретные сведения на срок до 75 лет, и такие решения принимают специальная комиссия и руководитель ведомства.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать не секретные архивные материалы из‑за угрозы интересам страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень материалов, доступ к которым могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В отдельных регионах исследователям перестали выдавать дела репрессированных: запрашивают подтверждение родства и применяют дополнительные ограничения.
В октябре 2025 года Росархив сообщил, что комиссия еще не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа, хотя региональные архивы ссылаются на распоряжения ведомства.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Юрист, работающий над делами родственников, пострадавших от репрессий, иногда не может подтвердить родство документами. В 2024 году МВД в Амурской области не выдало копию дела реабилитированного.
Истец обжаловал приказ в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; решение осталось в силе после апелляции. При этом Росархив не принимал отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам.
Как ограничивали доступ ранее
В 2016 году исследователь получил акт о расстреле прадеда из архива ФСБ, а к 2019 году Новосибирский госархив закрыл партийные фонды и фонды КГБ на проверку документов на секретность.
В 2020 году Новосибирское УФСБ отказалось выдавать копии 26 протоколов Харбинской операции НКВД, затронувших тысячи людей, включая расстрелы. Прокуратура требовала заранее указать фамилии, что осложняло исследование дела.
Почему власти ограничивают прошлое
Администрация указывает на защиту архивной информации от искажения и использования в интересах недружественных государств. Историки считают, что это часть смены государственной политики в отношении истории. Ограничения затрудняют выпуск книг памяти, проекты вроде Последний адрес и поиск судьб родственников.
