У здания штаб‑квартиры компании Palantir в Вашингтоне в апреле 2026 года прошла акция протеста против действий иммиграционной и таможенной полиции США. На фоне подобных споров компания представила собственный политико‑технологический манифест.
«Новая эра сдерживания» на базе искусственного интеллекта
Поставщик аналитического программного обеспечения для армии и миграционных ведомств США Palantir опубликовал манифест из 22 пунктов, в котором сформулирована концепция «новой эры сдерживания», основанной на технологиях искусственного интеллекта.
Текст был размещен 18 апреля в официальном аккаунте компании в соцсети X с пометкой, что он представляет собой «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать попыткой сформировать теоретическую основу для деятельности компании.
Главные тезисы: от роли Кремниевой долины до всеобщего призыва
Обязанность технологического сектора и критика «тирании приложений»
1. Авторы заявляют, что Кремниевая долина «находится в моральном долгу» перед страной, обеспечившей её успех, а инженерная элита обязана участвовать в обороне государства.
2. В манифесте содержится призыв «восстать против тирании приложений»: авторы ставят под сомнение, действительно ли смартфон можно считать высшим достижением цивилизации, и утверждают, что повсеместное доминирование таких устройств ограничивает представление общества о возможном.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно», — говорится в документе: культурный или цивилизационный упадок элит, по мысли авторов, можно простить только в том случае, если общество при этом сохраняет экономический рост и безопасность.
Жёсткая сила, ИИ и военная служба
4. В тексте утверждается, что одной «мягкой силы» и моральной риторики уже недостаточно: демократические общества нуждаются в «жесткой силе», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Авторы переходят к теме вооружений на базе искусственного интеллекта: по их словам, вопрос не в том, появится ли такое оружие, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, говорится в документе, «не будут тратить время на показные дебаты» о допустимости таких технологий, а просто займутся их разработкой.
6. Манифест призывает рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать службу в войсках всеобщей обязанностью, подчёркивая, что в следующую войну общество должно вступать лишь при условии разделения рисков и издержек всеми гражданами.
7. Авторы считают, что если американский военнослужащий просит современное оружие или программное обеспечение, то общество и индустрия должны ему это обеспечить — даже при сохранении дискуссий о допустимости военных операций за рубежом.
Власть, элиты и государственная служба
8. В документе утверждается, что чиновники не должны восприниматься как «жрецы», а зарплаты, сопоставимые с федеральным уровнем, в частном секторе поставили бы бизнес под угрозу выживания.
9. Авторы призывают более снисходительно относиться к тем, кто посвящает себя публичной политике: отказ от терпимости к человеческой противоречивости, по их мнению, может привести к появлению лидеров, о выборе которых общество позже пожалеет.
10. В манифесте критикуется «психологизация» политики: люди, пытающиеся найти в ней смысл жизни и личную идентичность, проецируя свои переживания на незнакомых политиков, якобы обречены на разочарование.
11. Авторы отмечают, что общество «слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать», тогда как победа над оппонентом должна быть поводом не для ликования, а для паузы и осмысления.
От атомного века к эпохе ИИ и роль США
12. Манифест провозглашает окончание атомной эпохи сдерживания и переход к новой системе, основанной на возможностях искусственного интеллекта.
13. Авторы утверждают, что никакая страна в истории не продвигала прогрессивные ценности так активно, как США. При этом, признавая несовершенство страны, они подчёркивают, что возможностей для людей без наследственных привилегий здесь, по их мнению, больше, чем где‑либо ещё.
14. Также в документе говорится, что американская мощь обеспечила почти столетие без прямого военного столкновения великих держав, и несколько поколений людей выросли, не зная мировой войны.
Германия, Япония и послевоенное наследие
15. Отдельный пункт посвящён послевоенному статусу Германии и Японии. Ослабление Германии описывается как «чрезмерная реакция», за которую Европа теперь якобы платит высокую цену. Аналогичным образом критикуется пацифистский курс Японии, который, по мнению авторов, влияет на баланс сил в Азии.
Культ предпринимательства и борьба с преступностью
16. В документе говорится о необходимости «аплодировать» тем, кто стремится реализовывать крупные проекты там, где рынок оказался бессилен. В качестве примера приводится Илон Маск: авторы отмечают, что культура якобы насмехается над его амбициями, игнорируя ценность созданных им продуктов и технологий.
17. Также утверждается, что Кремниевая долина должна участвовать в борьбе с насильственной преступностью, поскольку многие политики, по оценке авторов, уклоняются от этой темы и не принимают рискованных, но необходимых решений.
Публичная сфера, свобода высказываний и религия
18. В манифесте критикуется «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур: по мнению авторов, это отталкивает талантливых людей от государственной службы и оставляет во власти «неэффективные и пустые» фигуры.
19. Отдельный тезис посвящен осторожности в публичных выступлениях: говорится, что те, кто никогда «не говорит ничего неправильного», фактически не говорят ничего существенного.
20. Авторы выступают против «поголовной нетерпимости» к религиозным убеждениям в отдельных кругах, считая её признаком того, что политический проект этих элит менее открыт и плюралистичен, чем они заявляют.
Иерархия культур и критика «поверхностного плюрализма»
21. Один из наиболее спорных пунктов касается оценки культур. В манифесте утверждается, что сегодня все культуры считаются равными и критика фактически запрещена, но такая позиция игнорирует разницу между культурами и субкультурами, некоторые из которых якобы «творили чудеса», а другие проявляли себя как посредственные, регрессивные или вредные.
22. Завершая документ, авторы призывают противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». Они критикуют уклонение западных обществ последних десятилетий от определения национальной культуры во имя инклюзивности и задаются вопросом: «что именно должно быть инклюзивным?»
Дискуссии об ИИ в армии и жесткая критика иерархии культур
Манифест затрагивает широкий круг тем — от предполагаемой обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и идеи всеобщего военного призыва до утверждений о превосходстве одних культур над другими. Авторы жалуются, что в современном дискурсе «все культуры признаются равными», а оценочные суждения не поощряются, однако сами настаивают на существовании иерархии культур.
Отдельное внимание уделяется дискуссиям о применении искусственного интеллекта в военной сфере. В документе говорится, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто первым его создаст, и подчёркивается, что противники не будут тратить время на публичные дебаты, а просто приступят к разработке технологий, критически важных для армии и нацбезопасности.
В манифесте также осуждается послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии: ослабление Германии там названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа якобы «платит высокую цену».
Реакция экспертов и медиа: обвинения в технофашизме и национализме
Публикация документа вызвала масштабный резонанс в технологическом сообществе и СМИ. Ряд изданий обратил внимание на пункт о возможном возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме, назвав его одним из наиболее провокационных.
Некоторые обозреватели отметили, что отдельные формулировки манифеста перекликаются с тезисами правых радикальных и националистических движений о «ценности западных культур», поскольку документ критикует культурную инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, описал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательской организации Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис об иерархии культур, заявил, что принятие подобного подхода фактически даёт негласное разрешение использовать разные стандарты проверки и оценки для разных субъектов. По его словам, формально процедура контроля может сохраняться, но её демократическая функция в таком случае утрачивается.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кем именно сформулирован этот манифест: компания поставляет программное обеспечение, в том числе оборонным и миграционным ведомствам, а значит, 22 пункта представляют собой не отвлечённые размышления, а публичную идеологию структуры, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Опасения в Великобритании: госконтракты и слежка с помощью ИИ
В Великобритании документ также вызвал волну критики. На фоне публикации некоторые политики поставили под сомнение целесообразность продолжения госконтрактов с компанией. Британская пресса напоминает, что Palantir получила в стране контракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Депутат парламента Мартин Ригли назвал манифест, в котором одобряются государственная слежка с помощью искусственного интеллекта и всеобщая воинская повинность в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, заявила, что публикация манифеста выглядит «крайне тревожно». По её словам, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны», а если она пытается диктовать политический курс и влиять на распределение инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике IT‑решений, а о политическом игроке.
