«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздают, а современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистский ракурс — важная часть её творчества, но читателя 2020‑х может особенно привлечь исторический, антивоенный слой повествования. Недавно роман был заново переведён на русский язык.
Наталию Гинзбург нередко называют любимой писательницей для многих авторок XXI века. Ирландская прозаик Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», американская писательница и эссеистка Мэгги Нельсон писала восторженно о её автобиографической прозе, а британская авторка Рейчел Каск видела в её текстах образцовый «новый женский голос». И это лишь несколько имён из длинного списка её поклонниц.
Сегодня произведения Гинзбург постоянно переиздаются, обсуждаются в университетских курсах, по её текстам ставят спектакли. Новая волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитский квартет» Элены Ферранте стал мировым событием и вернул итальянскую литературу XX века в центр внимания — на волне этих переизданий вновь открыли и Наталию Гинзбург.
Биография писательницы тесно связана с трагическими событиями европейской истории. Она родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым антифашистом; в итоге он и его сыновья оказались в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Гинзбург, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, тоже преследовали: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После германской оккупации Италии Леоне был арестован вермахтом и вскоре казнён в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них — историк Карло Гинзбург — позже стал одной из самых заметных фигур в академической историографии.
После войны писательница переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном в том числе её первым мужем. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими литераторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот период Гинзбург перевела на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг. Именно тогда вышел «Семейный лексикон» (1963), принесший ей широкую известность на родине.
В 1950 году Наталия вновь вышла замуж — за филолога‑шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Оба супруга даже успели сыграть небольшие роли в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; заражение привело к его смерти в возрасте 49 лет, и Гинзбург во второй раз осталась вдовой. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году писательница всё больше сосредотачивается на общественной деятельности и политике: она избирается в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступает с пацифистских позиций и активно поддерживает легализацию абортов. Наталия Гинзбург умерла в Риме в 1991 году. До последних дней жизни она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Русскоязычный читатель пришёл к Гинзбург уже после того, как её массово переиздали по‑английски, но сам подход к изданиям оказался очень тщательно продуманным: в новых переводах уже вышли два её романа. Сначала читатели получили «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».
Эти два произведения во многом перекликаются по сюжету и тематике, так что знакомство с автором можно начинать с любого. Важно лишь помнить о различиях в настроении. «Семейный лексикон» примерно на две трети — ироничная, подчас очень смешная книга и лишь на треть — трагическая. «Все наши вчера», напротив, чаще заставляют грустить, чем смеяться; но те редкие моменты радости оказываются по‑настоящему освобождающими — здесь герои смеются во весь голос.
Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, которые живут в соседних домах на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая владеет мыльной фабрикой. В первой растут осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, служащие. В начале книги персонажей особенно много: жизнь при режиме Муссолини кажется ещё относительно устоявшейся, «мирной». Но затем в Италию приходит война, и вместе с ней начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается одновременно с войной, когда казнят Муссолини; страна лежит в руинах и не понимает, что будет дальше, а уцелевшие члены обеих семей возвращаются в родной город и вновь собираются вместе.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра из обедневшей буржуазной семьи. На глазах читателя она проходит путь от ребёнка к подростку, влюбляется, переживает первую драму — незапланированную беременность, а затем уезжает в деревню на юге Италии и в самом конце войны сталкивается со второй трагедией. К финалу романа Анна из дезориентированного подростка превращается в женщину, мать, вдову — человека, который увидел лицо войны, чудом выжил и теперь хочет только одного: вернуться к тем близким, которые остались живы. В её портрете нетрудно различить автобиографические черты самой Гинзбург.
Семья — одна из ключевых тем для писательницы. Она не идеализирует её, но и не превращает в объект инфантильного обвинения. Вместо этого Гинзбург пристально рассматривает, как именно устроен этот тесный круг людей. Особое внимание уделяется языку: какие слова родные произносят, когда шутят или ссорятся, как сообщают дурные и хорошие новости, какие выражения переживают десятилетия, даже когда родителей уже нет в живых. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как тесно переплетаются семейный язык и глубинная память.
Бытовые сцены требуют предельной сдержанности. «Все наши вчера» написаны именно так — простым, почти разговорным языком, которым мы пользуемся каждый день: в болтовне, сплетнях, в одиноких размышлениях. Гинзбург принципиально избегает высокопарности, противопоставляя свой спокойный стиль громкой риторике фашизма и пафосу военной пропаганды. Благодаря этому особенно важно качество перевода: на русском языке удалось сохранить интонации оригинала — и шутки, и обиды, и признания в любви или ненависти.
Любопытно, что в разных странах Гинзбург читают не совсем одинаково. В англоязычном мире её книги вернулись к широкой аудитории примерно десять лет назад — в относительно мирное время и на волне растущего интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что там её прежде всего воспринимают как образцовую авторку «нового женского голоса». В России новое внимание к её книгам возникло уже в другой исторический момент, когда у многих появилось болезненное ощущение, что «мирное вчера» стремительно отдаляется.
Гинзбург не делает скидок читателю и не предлагает утешительных иллюзий: она честно и с горечью пишет о существовании в фашистском и милитаризованном государстве, о том, как люди пытаются выжить и сохранить человеческое достоинство. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история самой писательницы и судьбы её героев помогают по‑другому взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — чуть трезвее и взрослее. Уже ради этого её романы стоит прочитать.
